1989 год. Мы, дипломники архитектурного факультета ААСИ, с февраля оккупировали часть аудиторий пятого этажа института, и буквально жили в них дни и ночи напролет.

Сейчас мне никто не поверит, но это было так. Мы, компаниями по пять-десять человек, оборудовали себе пространство для жития и творчества. Девчонки, мальчишки, не имеет значения, главное, чтобы нам было хорошо друг с другом. Мы жили все вместе: готовили себе еду, пели, спали, слушали музыку, строили планы на жизнь, а главное, — мы делали Архитектуру.
С февраля, и до конца июня, до самой защиты дипломов, мы были одной семьей.
Это было обычной практикой у архитекторов. Каждый год. Всегда.

Преподы иногда заходили к нам, если требовалась консультация, но обычно не беспокоили. Считалось, что они уже научили нас всему, чему они могли научить, и теперь, мы должны были показать всё, на что мы оказались способны.

В институт можно было входить как к себе домой. Хоть в три ночи, хоть в шесть утра. Никто нас на входе не останавливал, не проверял и ни о чем не спрашивал. Впрочем, двери были всегда открыты. Это было нормально. Обычно.

Пили ли мы водку? Вообще-то мы ее конечно пили, но не припомню, чтоб в аудитории. Может в других пили? Вряд ли. Аудитория, архитектура, это было для нас святое. Пьющий во время диплома был бы для нас почти изгоем, неудачником, потерянным человеком, а таких среди нас не было.
Мы были свободны во всех своих желаниях. Перекрасить стены? Сложить из парт Башню Талина? Склеить из ватмана и кальки лабиринт? Всё было в нашей воле. Единственное, в июле ты должен был явить миру: Кто ты?

Конечно, в каждой аудитории стоял свой мафон (магнитофон (аудиоплеер)), из которого неслась музыка (музон), о чем, собственно и пост.

Цой и Бутусов. Кино и Наутилус (Нау).
Группа крови и Скованные одной цепью.
Сменяя друг друга, безостоновочно, сутками напролет, неделями, месяцами.
Мы знали каждую ноту, каждый звук, каждый зажеванный кусок ленты, и конечно, мы знали все слова наизусть.

«Здесь суставы вялы, а пространства огромны
Здесь составы смяли, чтобы сделать колонны
Одни слова для кухонь, другие для улиц
Здесь сброшены орлы ради бройлерных куриц
И я держу равнение, даже целуясь»

И сразу же:
«И есть чем платить, но я не хочу победы любой ценой.
Я никому не хочу ставить ногу на грудь.
Я хотел бы остаться с тобой, просто остаться с тобой,
Но высокая в небе звезда зовет меня в путь.»

И высокая в небе звезда звала нас в путь..

Кем мы были? Да, наверное, еще никем. Порох уже нюхали, девочек по углам уже целовали, а по сути — пацаны, девчонки. Ошарашенные перестройкой, глупые и возбужденные, светлые, еще невинные и романтичные, мы мечтали о будущем.
«А высокая в небе звезда зовет меня в путь!»

А за неделю до диплома, я помню, мы приникли к маленькому транзистору (радио), из которого шла прямая трансляция заседания ЦК Компартии Казахстана, и на котором выбрали первым секретарем товарища Назарбаева.
Кричали юноши: ура! И в воздух чепчики бросали..
Это были зародыши надежд. Это были мечты. Это было почти по-настоящему.

Какую мы хотели жизнь?
Нет, точно не такую, как сейчас. Не об этом мы мечтали.
Мы мечтали о другой Архитектуре жизни.
О добре, о чести, о честности. Мы мечтали, да нет, мы были уверены, что сможем построить мир, в котором нет места обману, воровству, подлости. Мы были уверены, что подлеца будем называть подлецом, и определять ей место у ног. Что суке и проныре никто не будет подавать руки, а наглецу и хаму всегда можно будет дать в морду и поставить на место.
Что будущее за нами, кто верит в человека, в любовь, в дружбу и взаимопомощь. Что лучшими из нас будут лучшие, а не худшие.

Но мы не справились.
Не знаю, когда, где, в какой момент мы потеряли бдительность, и, более того, когда где и в какой момент некоторые из нас решили жить иначе?
Иначе, чем мы все вместе мечтали.
Как это произошло? Почему?
А как же звезда, что звала нас в путь? А как же «Я никому не хочу ставить ногу на грудь»?

Как так случилось, друзья?
Кто нас купил?
Мы дожили до того, что теперь нас сажают. Сажают те самые подлецы, что должны были быть изгоями, — а теперь мы у них?
Мы, трясемся от страха, как бы что ни сказать лишнего? Как бы заполучить внимание и благосклонность тех, кого мы еще вчера презирали? Или вы не презирали, а восхищались?

Я презираю их, я презираю себя.
Что можно сделать? Написать пост, за который меня посадят в сизо, и где я потом пропаду навсегда? Смысл?
Но не писать ничего и продолжать так же жить? Смысл?

Архитектура мне ничего на дала. Всё было напрасно.
Во всяком случае пока.
Я же не знал, что у нас будет такой главный архитектор, что моя архитектура останется не востребованной. Что все их мечты — заполучить псевдо-барочную пошлятину с ламбрекенами, венецианской штукатуркой и позолоченными колоннами.
Меня тошнит от такой архитектуры, меня тошнит от любителей такой архитектуры, от их мира, от их ценностей, от их жизни..
А где моя? Где вообще люди?
Кто мы? Кто я? Кто Ты?

А всё так красиво начиналось..

P.S.
Кстати, за диплом мне поставили четверку. Видите ли, они не знают такой архитектуры. А я в архитектуре уже кое-что понимал, потому что еще на третьем курсе, двумя годами ранее, был среди победителей всесоюзного конкурса архитекторов среди профессионалов, а это дорогого стоит, потому что ни до, ни после, на конкурсах такого уровня, никого из Казахстана, кажется и не было. Во всяком случае, наш декан не попал даже в шорт-лист.

Фото 1987 года.
Spread the love

1 КОММЕНТАРИЙ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

*

code