Конец прошлой недели ознаменовался воскрешением из политического небытия Совета безопасности – органа, который должен координировать проведение единой государственной политики в сфере обеспечения национальной безопасности, но ни до, ни после объявления чрезвычайного положения в стране не собирался. Между тем, согласно Положению о Совете безопасности РК, в его прямые задачи входит «выработка проектов решений для Президента по введению, продлению и отмене чрезвычайного положения».

Чтобы разобраться в подоплеке этого странного обстоятельства, придется вернуться к хронике событий.

После встречи Назарбаева и Путина в Москве 10 марта елбасы надолго выпал из информационного пространства. Причина того, что в самый ответственный момент Назарбаев «самоизолировался», остается неясной до сих пор. Возможно, что после разговора с президентом России у него случилась депрессия, возможно, дали о себе знать старые или новые недуги. Можно быть уверенными только в том, что Токаев знал как о результатах переговоров в Кремле, так и о нетрудоспособности елбасы.

15 марта президент Касым-Жомарт Токаев объявляет о введении чрезвычайного положения на всей территории страны сроком на один месяц. На тот момент количество официально зарегистрированных случаев заражения коронавирусом в Казахстане равнялось девяти (только в двух городах: столице и Алматы). На совещании у президента присутствовали все члены СБ, за исключением его пожизненного председателя. По указу президента управление страной формально перешло к Государственной комиссии по обеспечению режима чрезвычайного положения (ГКЧП).

16 марта президент подписывает еще два указа, наделив себя и правительство широчайшими полномочиями. Среди них особый порядок формирования госбюджета, определение налоговых ставок, а также право установления «твердых цен» на отдельные виды товаров. Бросается в глаза, что мартовские указы были плохо проработаны как с юридической стороны, так и с точки зрения эффективного решения проблемы распространения эпидемии. Причиной этого могла быть и спешка, и то, что к их разработке привлекался узкий круг из ближайшего окружения – малокомпетентного как в административном нормотворчестве, так и в кризисном менеджменте.

Обоснованием введения чрезвычайного положения стала ст. 44 Конституции (п.16):

«В случае, когда демократические институты, независимость и территориальная целостность, политическая стабильность Республики, безопасность ее граждан находятся под серьезной и непосредственной угрозой и нарушено нормальное функционирование конституционных органов государства, после официальных консультаций с Премьер-Министром и председателями Палат Парламента Республики принимает меры, диктуемые названными обстоятельствами, включая введение на всей территории Казахстана и в отдельных его местностях чрезвычайного положения, применение Вооруженных Сил Республики, с незамедлительным информированием об этом Парламента Республики».

Даже не уходя в дискуссию о наличии правовых предпосылок для объявления ЧП, стоит обратить внимание на то, что важное его условие не было выполнено. А именно – незамедлительное информирование парламента. Поскольку это конституционная норма, то речь идет, конечно же, не о телефонном разговоре или отправке письменного извещения депутатам. Информирование парламента, как коллективного органа, предполагает созыв обеих его палат.

Из официальных сообщений нам ничего не известно ни о совместном заседании Мажилиса и Сената, ни об обязательных предварительных консультациях президента с премьер-министром и председателями палат, ни о заседании Совбеза, который должен был выработать проекты соответствующих решений президента. 8 апреля Токаев еще одним своим указом изменяет принятый парламентом закон о республиканском бюджете на 2020 год.

По иронии судьбы, именно подзаконные акты Токаева нарушили «нормальное функционирование конституционных органов государства». Четыре президентских указа не только узурпировали прерогативы законодательной ветви власти, но и открыли возможности для бесконтрольного расходования бюджетных средств.

10 апреля Токаев в режиме онлайн проводит мероприятие, в официальных сообщениях названное заседанием ГКЧП под руководством президента. По сути оно таковым не являлось, поскольку госкомиссия никаких отчетов не заслушивала и никаких решений не принимала. По всей видимости, псевдо-ГКЧП было созвано только для создания фона для очередного выступления главы государства.

Надо заметить, что по прошествии трех недель после введения ЧП у Токаева начала проявляться некоторая мнительность. Несмотря на то, что эпидемиологическая ситуация была гораздо хуже, чем в середине марта, второй раз президент не решился продлить режим ЧП сразу еще на один полный месяц. В конце концов, закон позволяет отменить его досрочно в любое время.

В начале всей этой эпопеи казалось, что пандемия открыла для Касым-Жомарта Токаева уникальную возможность взобраться на коня главнокомандующего, показать свою решимость и приподнять личный рейтинг за счет раздачи средств налогоплательщиков. Но по мере распространения эпидемии становилось очевидным, что блицкриг не случится, а экономика идет в глубокий штопор. Впереди вместо лавров победителя замаячила перспектива разбирательств как с легитимностью указов, так и с эффективностью предпринятых действий.

13 апреля состоялось настоящее заседание ГКЧП с полагающимися процедурами и протоколом, но под председательством премьера Мамина, объявившего о постепенном смягчении ограничений в ряде секторов экономики.

Складывалось впечатление, что на верхних этажах управления существует разномыслие. Внешне это проявилось в том, что указ о продлении ЧП был подписан лишь к вечеру 14 апреля — за несколько часов до истечения действия первого указа о чрезвычайном положении. Но самым верным признаком развивающегося политического кризиса стало то, что ровно на следующий день 15 апреля в Конституционный Совет поступило обращение председателя Сената Дариги Назарбаевой.

О значимости этого события свидетельствует и статус обратившегося лица (второй человек в государственной иерархии), и его не рядовая фамилия. Подробное содержание обращения остается пока неизвестным, но речь в нем идет о «разграничении предмета регулирования законов и подзаконных нормативных правовых актов». Под последними, очевидно, имеется в виду ни что иное, как указы президента и постановления правительства. Уже 17 апреля Конституционный Совет вносит поправки во внутренний регламент, позволяющие проводить онлайн заседания. Стало быть его вердикт по данному вопросу может быть вынесен и в период действия ЧП.

23 апреля, посещая модульную инфекционную больницу, Токаев уже совсем подрастерял былой напор: «Во всяком случае, до конца нынешнего месяца мы будем держать этот карантин, а дальше подумаем». Подумать должен был ни кто иной, как орган, в чьи задачи входит «выработка проектов решений для Президента по введению, продлению и отмене чрезвычайного положения» — Совет Безопасности.

И вот в прошлую пятницу (24 апреля — ред.) заседание Совбеза наконец-то состоялось. Оно обозначило возвращение Назарбаева в политический процесс. Пожизненный председатель дал свою оценку деятельности «главы государства и премьер-министра», подчеркнуто поставив их в один общий ряд. Примечательно, что именно после заседания Токаев объявил «о новых подходах в борьбе с коронавирусом», которые, надо полагать, вытекают из установок, полученных от елбасы.

Попытка Токаева воспользоваться чрезвычайной ситуацией для укрепления своей власти обернулась большим конфузом. Обращение председателя Сената Дариги Назарбаевой в Конституционный Совет, вне всяких сомнений, произвело на него отрезвляющее действие.

Что дальше? Сейчас Мажлис готовится рассмотреть поправки в закон о чрезвычайном положении, призванные задним числом узаконить президентские указы. Но в этот раз «ручной парламент» не очень-то и спешит. Заключение профильного комитета готовится к 27 мая – не раньше, чем Конституционный Совет вынесет свой вердикт, который может перевернуть весь политический процесс. Не исключено, что за это время Библиотека и Акорда разработают совместный алгоритм выхода из конституционного кризиса, с одной стороны смягчающий удар по репутации главы государства, с другой — ограничивающий его бесцеремонное указотворчество, покушающееся на права других институций.


* Иды — в римском календаре так назывался день в середине месяца. На 15-е число иды приходятся в марте, мае, июле и октябре; на 13-е в остальных месяцах.

Салливан. «Убийство Цезаря». Ок. 1888

В мартовские иды (15 марта) 44 года до н. э. заговорщиками был убит Гай Юлий Цезарь. Согласно Плутарху, предсказатель предупредил Цезаря за несколько дней, что в этот день ему надо опасаться смерти. Встретив предсказателя по пути в Сенат, Цезарь сказал ему с насмешкой: «Мартовские иды наступили». «Наступили, но ещё не прошли», — ответил предсказатель. Через несколько минут Цезарь был убит. Фраза «Берегись мартовских ид!» из пьесы Шекспира «Юлий Цезарь» стала крылатой.

Spread the love

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

*

code