В Беларуси уже почти неделю не стихают протесты, несмотря на жестокость полиции и ОМОНа. Проходят они без лидера, без управляющей и направляющей силы. Что их подпитывает? Ненависть к Лукашенко, полагает главный редактор портала «Белорусский партизан» Светлана Калинкина.

Интервью с ней мы записывали 12 августа, в тот день, когда мир удивило мужество обычных беларуских женщин, выстроившихся по всей стране в цепь солидарности, и жестокость силовиков, применивших огнестрельное оружие против несогласных в Бресте, ранив человека.

Светлана, что происходит в Беларуси – революция или это начало гражданской войны, как написал кто-то из политологов в соцсетях?

— Я бы не сказала, что это гражданская война, хотя МВД Беларуси уже официально признало, что в Бресте силовики стреляли из огнестрельного оружия на поражение и один человек был ранен.

Я бы сказала, что протесты — это своего рода «партизанские действия». Беларусы вспомнили партизанское прошлое страны.

— Почему?

— Разговаривала со многими журналистами, которые были в точках протеста, и они говорят, что еще не видели такого, когда протесты вспыхивают мгновенно и в разных точках, не имея единого центра.

11 августа протесты перенеслись в спальные районы, потому что центр Минска был заблокирован — машины не могли проехать, у людей, кто шел пешком, документы проверяли — действительно ли они живут в центре. И ОМОН во дворах охотился за людьми, в подъезды врывался.

И все отмечают самоорганизацию беларусов. 12 августа, например, на центральном рынке Минска в первой половине дня выстроилась цепь из 100 женщин в белом, которые вышли с призывом к ОМОНу «нас не бить», а в течение получаса их уже было больше 200.

ОМОН приехал, но бить женщин на глазах и средь бела дня не решились и призвали расходиться. Женщины руки за голову заложили и пошли потихоньку по центральному проспекту, проспекту Независимости, а машины им гудели, водители приветствовали их.

Как случилась эта акция? Накануне был создан чат случайных женщин, которые не знают друг друга, они списались и вышли с акцией. И вот приблизительно как-то так в Беларуси все и происходит. Отследить кто, где договорился куда выйти и что делать, практически невозможно.  

— Нет никакой силы, организующей протесты?

— Как таковой организующей силы нет. Да, есть телеграмм-каналы, через которые идет информация. Но она общая, о том, где и как будут происходить протесты, акции они не знают. Есть еще местные, локальные чаты, в которых договариваются о действиях его участники. Но центра политического нет.

Да, 12 августа в Минске по обвинению в организации массовых беспорядков задержали пять человек из штаба Виктора Бабарико (один из альтернативных кандидатов в президенты, бывший глава «Белгазпромбанка», который был арестован – авт.), но это совершенно случайные люди, которые если и имеют отношение к протестам, то только потому, что сами были участниками какого-то локального чата телеграмм-канала и протестов, не более того.

— Вообще нет лидеров протеста?

— На самом деле, всех, кто мог быть лидером протеста, арестовали еще задолго до президентских выборов — на стадии сборов подписей за выдвижение кандидатов, возбудили уголовные дела против них о подготовке к массовым беспорядкам и теперь держат в изоляторах. Поэтому лидеров нет.

— Но я видела заявление неких объединенных демократических сил Беларуси с призывом прекратить насилие. Это что за силы?

—  Это все наши оппозиционные партии приняли заявление о том что Лукашенко на этих выборах не победил. Есть ряд европейских инициатив, наших стран-соседей, которые обеспокоены ситуацией и считают, что в Беларуси должен быть какой-то диалог власти и оппозиции. То есть ищут какой-то выход из ситуации, чтобы не проливалась кровь в этом противостоянии. Посредником Польша готова выступить, Литва, Латвия инициирует сбор саммита Евросоюза по беларускому вопросу. И уже известно, что в пятницу будет виртуальная встреча глав МИД Евросоюза по ситуации у нас. И беларуская оппозиция тоже понимает, что надо искать цивилизованный выход из этой ситуации. Ну а готов ли к этому Лукашенко, вопрос риторический.

— Кстати, где он? Говорят, что прячется или даже уехал…

— Он в Беларуси, в Минске, вчера проводил совещание какое-то. Лукашенко демонстративно игнорирует происходящее. Заявив в первый день после выборов, что протесты режиссируются из-за рубежа, дальше он стал делать вид, что их нет.

И такой же вид делает наше телевидение, показывая уборочную страду, и тому подобное, и лишь коротко сообщив, что группа молодчиков решила устроить беспорядки, при этом слово «массовые» даже не упоминают.

У нас две реальности. В Беларуси включили интернет только 12 августа и то не все сайты работают. Поэтому многие люди оказались отрезанными от информации и о протестах в спальных районах не знали и не понимали, что происходит.

— А увидев, присоединятся к протестам?

— Я думаю, что массовых протестов не избежать в день, когда будут объявлять официальные результаты голосования. Пока центризбирком не назначил дату. Он говорит, что это должно произойти не позднее 19 августа. Но сложно что-то прогнозировать, потому что сейчас массовые протесты могут вспыхнуть по любому поводу — массовое задержание людей, заведение уголовных дел, или вот сейчас возле одного из изоляторов Минска, где содержаться задержанные, собралась почти тысяча человек и кричат «позор».

Много задержанных?

— По официальной информации МВД уже 6000 задержанных за дни после выборов.

—  А в реальности может быть больше?

— Да. Люди разыскивают своих родных и не могут найти. Где они? В каких изоляторах? У нашей сотрудницы пропал сын — в изоляторах молчат, правозащитники не знают где он. Точно так же не знают, где находится главный редактор одного из ведущих оппозиционных изданий «Наша нива» Егор Мартинович, нашли только его автомашину пустую и развороченную. Поэтому верить ли цифрам МВД вопрос очень спорный.

(Уже после нашего разговора стало известно, что его нашли в тюрьме Жодино, Егор написал в Facebook о своих впечатлениях от пребывания за решеткой: «Вместе с 47 честными белорусскими пацанами я пролежал первую ночь лицом в траву во дворике Заводского РОВД» – авт.).

Светлана, а если вернуться назад, то что, на ваш взгляд, стало спусковым крючком протестов?

— Я думаю, что спусковой крючок – это не выборы, а эпидемия коронавируса, точнее, хамское поведение Лукашенко, который говорил, что пандемия — это психоз, грозил блокировать сайты, которые публикуют информацию об эпидемии, умерших, больных.

Сначала он пытался всех убедить, что коронавируса нет, а потом, когда стало невозможно скрывать эпидемию, умерших, он начал обвинять погибших, мол, сами виноваты, нужно было сидеть на диете, а не толстеть.

Он вел себя не позволительно, что, конечно, возмутило людей. У них реально болели и умирали родные и близкие, а с экранов телевизоров президент говорил, что это психоз, идемте работать, нам надо кормиться. Мне кажется, именно это стало спусковым крючком

А следом началась выборная кампания, и началась с ареста известного блогера Тихановского. Он ездил по стране, давал людям микрофон, и они рассказывали ему, как живут. Вот, собственно, и все, чем он занимался. Блог был очень популярным, потому что был о реальной жизни.

Сергею Тихановскому не дали возможность баллотироваться кандидатом в президенты, не приняли документы от инициативной группы, сказав, что он должен принести их сам. А как, если на тот момент его уже упрятали в изолятор?

Валерий Цепкало — дипломат, управленец и предприниматель. В мае 2020 года объявил о выдвижении на выборах президента Республики Беларусь. 14 июля 2020 года ему было отказано в регистрации в качестве кандидата на том основании, что из 160 тысяч сданных подписных листов были признаны действительными лишь 75 тысяч. После этого он всмет с семьей уехал в Россию, опасаясь ареста.

Дальше по нарастающей – аресты Бабарико – отца и сына, выброшенные голоса за Валерия Цепкало, хотя просто очереди людей стояли по всей Беларуси, чтобы подписаться за их выдвижение.

Голоса сотен тысяч реальных людей проигнорировали, не зарегистрировав тех, кого они выдвигали в качестве своих кандидатов на выборах. Это оскорбило людей.

Вместо мужа на выборы пошла Светлана Тихановская, ее зарегистрировали в качестве кандидата и штабы Тихановского, Цепкало и Бабарико объединились вокруг нее. Как и все те люди, чьи голоса власти проигнорировали.

Затем случились выборы и массовые нарушения на избирательных участках. Люди вышли на улицы.

— Но остались без лидера — Светлана Тихановская уехала…

— Вы знаете, Тихановскую никто не рассматривал как реально возможного президента, она и сама говорила, что не хочет им быть, и что ее задача в случае победы через полгода провести свободные выборы.

То есть, ее воспринимали как символ борьбы за свободные выборы, и она эту миссию выполнила.

Все прекрасно понимают, как действуют наши власти, все понимают что у Тихановской муж в заложниках в тюрьме, все понимают, что ей могли угрожать здоровьем и жизнью детей и мужа. Она сделала главное — довела свою кампанию до конца, официально не признала результаты выборов. Я видела только благодарности в адрес Тихановской за то, что она сделала больше, чем могла, и даже больше, чем от нее ждали. То есть люди отнеслись с понимаем к ее отъезду.

Вернемся к протестам. Расскажите подробнее о них, прослеживается ли уже какая-то их особенность, тактика?

— Во всем мире обычно протесты концентрируются где-то в одном месте. Собирается мощный кулак из, допустим, 100 тысяч человек и идет на противостояние с полицией. Задача — устоять на этом месте. В Беларуси другая тактика. Безоружные люди не могут устоять против ОМОНа, поэтому, как только начинается наступление этих «чернорубашечников», люди разбегаются. Но как только ОМОН отступает, они вновь собираются там же либо в другом месте. Если ОМОН не сдвигается с позиций, то люди сдвигаются и собираются в другом месте, строят баррикады или просто стоят и выкрикивают лозунги. Примерно так ведет себя ртуть, если на нее надавить, она разбежится мелкими шариками в разные стороны, а потом опять собирается в единую каплю. Вот как-то так проходят протесты и в Беларуси, своего рода тактика ртути.

А еще у нас ОМОН умудрился использовать в своих целях машины скорой помощи. И когда во время противостояния с силовиками люди расступались, чтобы пропустить врачей к пострадавшим, из скорой помощи выскакивали ОМОНовцы, а не медики, и начинали избивать и задерживать. Такие случаи зафиксированы неоднократно. И наши специалисты говорят, что это преступление, потому что различными конвенциями военным запрещено использовать машины скорой помощи для прикрытия.

— Что кардинально, на ваш взгляд, отличает беларуские протесты от украинских или армянских?

— В Украине, Армении и других странах, где были революции или ее попытки, была оппозиция, протестующим было к кому апеллировать. А в Беларуси этого нет. Всю оппозицию Лукашенко давно зачистил, и поэтому к каким-то легитимным вообще фигурам или структурам беларуская улица апеллировать не может. И это, конечно, большая сложность, поэтому голос улицы адресован, по большому счету, только к самим беларусам и к тем, кто нас окружает.

И за время протеста, я так понимаю, еще не вырисовалась сила, которая бы их объединяла?

— Пока в качестве такой силы можно рассматривать объединений штаб Тихановской. Другое дело, что он не организовывает протесты, наоборот, призывает не применять насилие и его члены не выходят на улицы, кстати, Светлана Тихановская тоже не выходила к митингующим. Но все-таки объединяющим центром штаб можно назвать.

А в чем идея протестов?

— Беларусы борются за новые выборы. Надежд на то, что Лукашенко станет стыдно и он признает, что украл голоса у Тихановской, конечно, нет. Сейчас ее штаб собирает копии итоговых протоколов, которые есть на руках у наблюдателей. В тех, что уже есть у них на руках, побеждает Тихановская, причем с большим отрывом. Собирают протоколы для того, чтобы попытаться оспорить результаты выборов. Но по опыту прошлых компаний понятно, что шансов на это немного. Ранее Верховный суд иски к Центральной избирательной комиссии просто не принимал.

Но собрать свидетельства необходимо, чтобы доказать впервые произошедшее в Беларуси — у Лукашенко больше нет легитимности не только за пределами страны (Запад не признавал выборы в Беларуси с 1996 года), но и внутри страны, что беларусы за Лукашенко не голосовали. Я думаю, что штаб Тихановской будет заниматься именно этим.

— Еще, знаете, лично меня удивила какая-то несоразмерная жестокость силовиков при разгоне протестующих…

— В Беларуси протесты всегда разгонялись очень жестоко. Например, в 2010 году случилась просто жуткая история, когда при разгоне акции протеста силовики ударами дубинок сломали девушке обе ноги и заставляли ее идти в автозаг. В результате ее на руках отнес в него парень, такой же задержанный, которого при этом еще и по спине били дубинками.

У нас у ОМОНа карт-бланш на применение насилия всегда был, Лукашенко никогда не скрывал, что он лично отдает команду разгонять несогласных жесточайшим образом, никогда за такие разгоны никого не наказывали.

То есть они законодательно ничем не ограничены?

— Законы, конечно, есть, как во всех странах, но наши законы не работают в наших судах. Есть история, которая длилась почти год: к человеку, врачу, в дом вломился ОМОН, избил его, размолотил квартиру, а потом оказалось, что они искали какого-то наркокурьера или кого-то еще и просто попали не туда. То есть этот человек был ни в чем не виновен, но пострадал и больше года не мог добиться в судах даже просто извинений, не то, что компенсации за незаконное избиение, задержание…

У нас Лукашенко держится на щитах, и поэтому он силовикам позволяет все, а против них не позволяет ничего.

Получается, что люди, прекрасно зная жестокость ОМОНа, осознавая, что на улицах с ними не будут миндальничать, соблюдать какие-то нормы, все-таки выходят. Так накипело?

— Да-да! Именно так. Мы видели на этих акциях невероятное, когда после жестоких стычек с ОМОНом, были раненые, люди перевязывали их, передавали врачам скорой помощи и дальше возвращались на первую линию противостояния с ОМОНом.

Накипело! И я бы даже сказала, что именно в эти дни беларусы впервые вломили ОМОНу. До этого никогда они не дрались с ОМОНом, никогда!

Ну просто так это не закончится…

— Честно говоря, я не вижу, как это может закончиться. Лукашенко — диктатор, а диктатора на выборах победить невозможно. Но то, что это начало его ухода, падения — однозначно.

Понимаете, белорусские власти действуют сегодня так, как будто бы по-прежнему воюют с оппозицией. Но Лукашенко сегодня воюет с народом, чего не хочет осознавать.

Лукашенко говорит о том, что были какие-то лидеры, какие-то организации за пределами страны, которые координировали, а беларуские овечки послушались… По-моему, он сам себе не хочет признаться, что против него уже вышли обыкновенные беларусы, которые раньше никогда не интересовались политикой, не состояли в партиях. Спросите у протестующих имя лидера какой-нибудь партии и мало кто сможет назвать хоть одно. Люди вышли просто против Лукашенко.

Они были недовольны властью и раньше, но не видели никого взамен Лукашенко. И сейчас нет в оппозиции сильного и популярного лидера. Но народ считает, что любой будет лучше Лукашенко. Любой!

Сегодняшние протесты — это не история любви, как я говорю, к Светлане Тихановской или к кому-то еще из альтернативных кандидатов. Наши выборы и протесты – это история ненависти к Лукашенко.

Спасибо Светлана, за разговор. Держитесь!

Spread the love

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

*

code